«Говорят, мы обречены на одиночество, но это не так»: истории мужчин, потерявших ногу

Кутовой

Сергей Кутовой, 22 года. Потерял ногу в 17 лет

В 17 лет я ничем не отличался от сверстников, разве что избыточным весом. Впервые я захотел похудеть, когда учился в школе и страдал от безответной любви. Я всегда был полным, потому что у меня напрочь отсутствовала культура питания: ел много и все подряд. Близился школьный выпускной, я хотел быть в хорошей форме, чтобы удивить ребят и произвести впечатление на девчонок. Началась усиленная работа над собой. Я скинул 50 килограммов и стал весить 90. Но это было только начало больших перемен. Я так думал.

Это было в 2013 году, авария произошла спустя несколько месяцев, в апреле. Как сейчас помню: я счастливый от того, что наконец похудел, шагаю домой, перехожу дорогу с односторонним движением. Две машины остановились пропустить меня, а у третей, грузовика, отказали тормоза. Водитель решил избежать столкновения со стоящими впереди автомобилями и заехал одним колесом на тротуар, где я заканчивал переходить дорогу. Грузовик протащил меня 15 метров на крюке, за который зацепилась нога. Машина врезалась в столб и зажала мне ногу, в этот момент я и понял, что остался без нее. Мне повезло, что мимо проезжала скорая. Меня сразу же забрали, остановили кровь, наложили шину. Потом реанимация. В коме я пролежал 10 дней.

Врачи собирали мою ногу по кусочкам. И им это удалось. Только она так и не прижилась: образовалась гангрена. Ее пришлось ампутировать по самую ягодицу.

Начался период реабилитации, который стал для меня настоящим адом: перевязки приходилось делать на живое мясо, потому что сшивать у меня было нечего. Спустя два месяца все стянулось, но до сих пор я с ужасом вспоминаю то, что мне пришлось пережить. Все это время меня поддерживала моя семья, за что я ей очень благодарен. Если бы не мои близкие, я бы не смог стать тем, кем являюсь сейчас. В минуты отчаяния они говорили мне: «Серега, не парься, все будет хорошо. Вон, люди без рук, без ног, иногда и без головы живут! И ничего!». От комплексов все равно избавиться было трудно: молодой парень, 17 лет, без ноги… Я понимаю, что я выглядел хуже других молодых людей. Конечно, мне хотелось самореализоваться, но без ноги это сделать гораздо сложнее, чем с ней.

Кутовой
Кутовой

Когда меня выписали из больницы, я столкнулся с новыми трудностями. Первые полгода я не мог самостоятельно ни есть, ни пить. Родители всегда были рядом и помогали мне во всем. Потом потихоньку начал привыкать к жизни «после». Учился сидеть, на коляску пытался садиться. Боль была адская: не мог сдержать слезы и крики. Все было как в каком-то драматическом фильме. Разница только в том, что это жизнь.

Реабилитация – долгий и трудоемкий процесс. Я до сих пор восстанавливаюсь. Вторая и уже единственная нога парализована ниже колена. Через год мне сделали операцию в Санкт-Петербурге и спустя семь месяцев после нее разрешили наступать на ногу. Но я так и не хожу, потому что не чувствую ступни: мне некомфортно, неудобно, я все время падаю. Протез поставить очень трудно, потому что нет культи. Я пролежал в больнице 10 месяцев, из них девять был на вытяжении, но ногу вытянуть так и не удалось.

Не знаю, почему говорят, что люди в инвалидном кресле обречены на одиночество. В современном мире такого практически нет.

До встречи со своей девушкой Ксенией у меня тоже были отношения, а я на тот момент уже был без ноги.

Ксюша со мной не потому что я, допустим, популярен в инстаграме и уж тем более не из жалости, а просто потому, что мы друг другу подходим.

Не так давно мы с ней переехали жить в Петербург. До этого жили в моем родном городе, в Архангельске. Год назад мне предложили неплохую работу в Питере. Первым делом я обсудил это с Ксюшей: а стоит ли? Она меня, конечно, поддержала. Год мы встречались на расстоянии: в это время она еще училась в выпускном классе в нашем городе. Было тяжело, но мне кажется, расстояние только укрепило наши чувства. Этим летом Ксюша поступила в петербургский университет, мы сняли тут квартиру и теперь живем вместе.

Кутовой
Кутовой

Самое главное для меня – быть полезным. На свою популярность в инстаграме я смотрю не с денежной стороны. Чем больше людей будут подписаны на мой блог, тем мир будет становиться лучше (по крайней мере, я хочу в это верить). Я считаю, что моя страница правильная, потому что я пропагандирую то, что быть слабым (иногда, разумеется) — это не плохо. Таким бывает каждый из нас. Главное — не бояться этого, не скрывать, зарываясь в собственные комплексы. Нужно научиться говорить себе: «Да, я такой, но я стану лучше». Надеюсь, что в будущем я займусь чем-то и в оффлайне. Хочу помогать людям, читать лекции тем, кто отчаялся и думает, что жить дальше просто невозможно. Сейчас мне 22 и могу сказать с полной уверенностью, что жизнь только начинается.

Иван Самоделкин, 22 года. Потерял ногу в мае этого года

В детстве я был настолько непоседливым ребенком, что родители просто не знали, куда направить мою энергию. В четыре года меня отдали на фигурное катание, потому что в другие виды спорта берут не раньше 6 лет. Тогда я впервые влюбился в лед и начал грезить ледовой карьерой. Я занимался в спортивной школе «Юниор», добился немалых успехов: участвовал в чемпионатах северной столицы, этапах Кубка России, но до уровня сборной страны так и не добрался.

2015 год стал переломным моментом в моей карьере. Я понимал, что больших высот в профессиональном спорте достичь уже не удастся. А у нас, фигуристов, если ты остаешься на льду и не занимаешься профессионально (не участвуешь в соревнованиях), то приходится выбирать: либо в тренеры, либо в балет на льду. Я выбрал второе. «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Ромео и Джульетта» – это далеко не вся часть репертуара нашего петербургского балета. Мы исколесили всю Россию и Европу. Это время стало лучшим в моей жизни: на гастролях я познакомился с фигуристкой Ксюшей Позен.

30 апреля в этом году мы сыграли свадьбу. На майские, после свадебных гуляний, мы всей семьей махнули на дачу. Я пахал землю культиватором, дядя орудовал мотыгой, одним словом, работа кипела.

Непаханой осталась одна грядка, и чтобы вернуться назад, я включил на культиваторе задний ход. В этот момент заклинило металлический зажим. Я пытался его отжать, но не успел.

Лезвие рассекло мне ногу.

Дальше все как во сне. Помню крики дяди, растерянные лица родителей, скорая, врачи, госпитализация. Кровотечение удалось остановить – травма была тяжёлой. Надежда на скорое восстановление оставалась до тех пор, пока врачи не сообщили, что в рану попала земля, которая спровоцировала заражение. Ногу пришлось ампутировать.

Самоделкин
Самоделкин

Сейчас я нахожусь в Федеральном научном центре реабилитации инвалидов им. Г. А. Альбрехта. Потихоньку прихожу в себя. Врачи на днях сказали, что в ближайшее время поставят мне первичный (учебно-тренировочный) протез. Я не отчаиваюсь. Да разве можно, когда близкие все время рядом: поддерживают, заботятся, любят. Врачи сказали, что современные технологии протезирования позволяют заниматься спортом, в том числе – фигурным катанием. Качественный и многофункциональный протез стоит недешево — около двух миллионов. Друзья сбор средств вот организовали.

Не перестаю удивляться тому, сколько неравнодушных и добрых людей вокруг. О том, что со мной случилось, все узнают через социальные сети. Каждый день получаю дозу поддержки и теплых слов от совершенно незнакомых, но невероятно участливых и отзывчивых людей.

О планах на будущее говорить пока не приходится: неизвестно, как будет протекать восстановление. Я понимаю, что даже самые современные протезы не смогут мне позволить добиться высоких спортивных результатов. Нагрузка на организм в фигурном катании будь здоров, не каждый здоровый человек осилит. Но без спорта свою жизнь представить не могу. Сейчас хочу на лед больше, чем когда бы то ни было. Опускать руки и вешать коньки на гвоздь я точно не собираюсь. Сегодня у людей с ограниченными возможностями столько возможностей, главное – желание. Хочу попробовать себя в паралимпийских видах спорта, а может стану тренером по фигурному катанию.